Жертва богу Одину
Берлин. Последний день апреля. Город охвачен огнем войны. Слышно, как гремят залпы советской артиллерии. Русские солдаты на подступе к Рейхстагу, где глубоко под землей — логово верхушки гитлеровской хунты. Свист пуль и взрывы снарядов. Эсэсовец бежит с канистрой бензина, проходя все преграды на пути: где на коленях, где по-пластунски, в направлении к Рейхстагу.
— Рядовой Ото Ран по вашему приказу доставил бензин.
— Отлично,- сказал Генрих Гиммлер.
Гиммлер взял канистру и направился по коридору бункера к двери кабинета Гитлера. Стучит в дверь. Никто не отвечает. Опять стучит и слышит хриплый голос Гитлера:- Дверь открыта, заходите.
— Хай, Гитлер! Гиммлер вскидывает правую руку в нацистском приветствии — знак уважения вождю всей Германии.
— Оставь эти глупости, Генрих, все потеряно: советские солдаты уже около Рейхстага.
-Мой Фюрер, а как наше оружие возмездия?
— К черту новые технологии! Этот грузин душит нас массовыми дешевыми танками, самолетами, артиллерией и пушечным мясом. Нам — конец. Привез, то, что я попросил?
— Да, мой Фюрер.
— Дай твой «вальтер», он мне нужен для дела.
Гиммлер вытаскивает из кобуры «вальтер» и кладет на стол.
— Приготовь все, как надо, как я просил. Гитлер смотрел куда-то в даль. А потом сел за стол и начал писать: то ли прощальное письмо, то ли последнее завещание германскому народу.
В это время Гиммлер тихо вышел из кабинета Гитлера и закрыл дверь.
— Все кончено, надо думать, как спасти свою шкуру — тихо бормотал он под нос. Слышны шаги Бормана, Геринга и Геббельса.
— Что Генрих, как самочувствие?.
— Да что-то дурно стало мне после визита к Фюреру. Мы все вместе хорошо начали, но не по той дороге пошли, а жаль, все могло быть по-другому, если бы не эта авантюра с нападением на СССР.
…Гитлер сидел на стуле и тупо глядел на «вальтер». Решится или нет? Так смотрел и смотрел, пока не всплыли в памяти его юные годы, в прекрасной Вене. Там, в Вене, будущий Фюрер — нищий, голодный, рисовал в убогой коморке свои этюды с видами австрийской столицы. Помнит и день, с которого началось его восхождение. Как купил билет в Венский Исторический Музей, где в одном из залов он остановился возле Копья Лонгина или Копья Судьбы. По преданию, тот, кто владеет этим копьем, владеет миром. Он знал, что именно этим копьем был из милости пронзен в ребро Иисус Христос сотником Лонгином, чтобы Иисус перестал испытывать мучения. Смотрел он на Копье Судьбы, как окаменелый, своими серыми пронзительными глазами. И вдруг голос слышит он. Смотрит по сторонам — никого. И жутко он испугался.
— Я знаю твои беды, где ты был и где не был, когда умерли твои отец и мать. Знаю, через что ты прошел, где ел и где не ел.
— Кто ты? С испугом спросил молодой Адольф.
— Я Князь мира сего.
— Но тебя не видно.
— У меня нет образа.
-Что ты хочешь от меня?
— Я могу много дать, если захочешь.
— А, что я хочу?.
— Сам знаешь.
— Править миром, что ли.
— А хочешь?
-Да, очень сильно, осточертела такая жизнь, хочу в высшие сферы.
— А душу дашь?
— Надо подумать. И тут Адольф, долго не раздумывая, что сулит и чем грозит такое желание, ответил: – Да, согласен.
— Тогда слушай. Все зависит от тебя, что выберешь: добро или зло. Я только даю власть. До тебя много таких было, но никто так ничего и не понял. Я приду к тебе в последний час. А через несколько недель поедешь в Мюнхен, и там начнется твой взлет. Прощай.
Гитлер очнулся. И тут он понял, что означали слова «о многих». Вспомнил про судьбу Александра, Цезаря, Наполеона, что власть не долговечна: если Александр Македонский вошел в историю, как юный герой гомеровского Ахилла, то Цезарь, как Александр. Я повторил судьбу Наполеона. Не надо было нападать на Россию, здесь я провалился, но Наполеон все-таки дошел до Москвы, а я потерпел сокрушительное поражение. Глупец: надо было добить Англию, а не идти с блиц-кригом на СССР.
Взял «вальтер», зарядил, сунул в рот, и ждал, ждал, но не решился.
— Я не могу, я не самоубийца.
— Можешь, ты должен отдать долг.
— Ты пришел за мной. Ты пришел. Но я не самоубийца.
Вдруг открывает дверь Гиммлер.
— Мой Фюрер, что случилось?
— Помоги мне, Гиммлер, уйти, как солдату на войне.
Гиммлер рукой Гитлера вложил ему в рот дуло пистолета и нажал на курок.
-Прощай, мой Фюрер.
В комнату вошла Ева Браун, жена Гитлера.
— Ты его убил, убил.
Гиммлер вытаскивает из кармана капсулу с цианистым калием и сует в руку Еве.
— На! Пей, это последнее желание Фюрера.
-Но я не могу это сделать.
— Можешь, еще как можешь, если нет — научим. И насильно помог Еве проглотить капсулу.
Вошли Борман, Геринг и Геббельс. Они взяли бездыханные тела Гитлера и его жены и поволокли по коридору бункера, вышли на улицу, где увидели воронку от снаряда. Сбросили туда трупы, облили обильно бензином и подожгли. Пламя горело ярко и сильно. Все — Борман, Геринг, Гиммлер и Геббельс одновременно вскинули правые руки туда, где Валькирии на конях берут души умерших и скачут в чертог Одина. А дальше все разбежались кто куда.
Геннадий ФЕОДОРОВ
